Итак, нас ставят перед фактом, что одиннадцатый Доктор вовсе не одиннадцатый, а очень даже двенадцатый, а значит, предпоследний. А значит - ещё шаг и всё, Валеярд, горящие миры и прозвище Зверь как занятная отсылка к Сатане. И всё это в момент, когда всё то тёмное, что в Докторе есть, постепенно доходит до точки кипения и всё чаще прорывается наружу. Посмотрите на него, приглядитесь внимательно. Это то, что мы уже видели в Водах Марса - timelord victorious, победитель и единственный выживший в Войне Времени, это надвигающийся шторм, это тот, после которого потоп - и всё, совсем всё. И дальше уже не будет.
Может быть, я сейчас скажу страшную и жестокую вещь, но это будет правильно. В конце концов, я не слишком верю в то, что Первый Доктор был таким уж первым, я не верю в общую "хорошесть" Доктора, а если вспомнить причины, по которым было наложено правило тринадцати регенераций, всё становится понятно. Просто после тринадцати начинается безумие.
Если честно, то совершенно не хочется, чтобы уходил Смит, тем более что при сложившемся раскладе его уход будет очень болезненным, а регенерация будет иметь непредвиденные осложнения. Я люблю тебя, Смит, ты - мой Доктор, именно мой.